Когда он прибыл в Париж, у него было много дел.Улицы этого города были людям по мерке.Он их буравил, как червь долгой холодной зимойбуравит свои ходы в тёмных глубинах сыра.Дома здесь были настолько большие, что мудростьпомельчала и убежала, словно мышонок в амбар.Но в домах обитала только лишь темнотаи ядоносная косность тех, кто в них угасал.На Главном рынке купил он букетик робких цветов,а в Клиньянкуре вдохнул всю военную скуку.Каждый камень запомнил маленький Исидор,лицо его сделалось узким, заострённым, как зуб,стало худым и жёлтым, как в пампе луна на ущербе,и он походил всё больше на тающую луну.Каждый час понемногу ночь крала его лицо.Многое поглотила Парижская ночь в столетьях:все армии, все династии, героев и проституток,детей и глубоких старцев, бедных и богатеев.Дюкасс здесь был одинок, и сколько было у мальчикасвета — он роздал всё, весь свет до последней капли,тогда-то и начал он сраженье своё со стервятником:Дюкасс породил волков — чтобы свет его стерегли,нагромоздил смерть — чтобы спасти жизнь,забрёл в дремучее зло — чтобы пробиться к добру.
II
Я узнал его в Уругвае: в ту пору он был так мал,что мог легко затеряться среди июльских гитар,те дни далёкие были днями войны и дыма,реки порвали постромки — вышли из берегов.Для его рожденья на свет не было даже времени.Но он стоял на своём, упрямо карабкался к жизни,скатывался в небытие, пока не явился в мирв пору, когда барабаны и кровь осаждали стеныи Монтевидео тлел, словно глаза ягуара.Эта эпоха была взвихренной и лиловой,точно пиратское знамя — рваное знамя убийц.Из сельвы на город неслись порывы военного ветра,
